honestas: (Кот)
А вот вам ещё сентябрьская фоточка. Нравится?

Самородок
honestas: (Тигра)
Как-то на днях тут разговорился с другом и составил антирейтинг месяцев. Ноябрь держит в нём почётное второе место, после гадкого февраля. Хочется глинтвейна литрами, не просыпаться и не выходить из дома, да чай, не в деревне после урожая живём, бяда-огорченье.

Я так смотрю, как писать перестал, так меня и читать перестали. И поделом мне, конечно, но ЖЖ в целом почему-то ощущается увядающим. Что же люди читают, никак не пойму? Твиттер ли? Там читать нечего. В этом вашем вконтактике вообще одни репосты.

Было же время. Были цветы. Эх.


Late bloomer
honestas: (Default)
Я умираю.
В качестве недостатков моей смерти следует отметить следующие:
1. Недостаточное внимание уделено предсмертным хрипам и стонам.
2. Агония обычно длится на 10% меньше, чем это пытается представить автор смерти.
3. Использованный метод самоубийства через написание летального количества отзывов на автореферат собственной диссертации не является оптимальным.
Указанные замечания не снижают общей ценности смерти.

КДПВ
Sleeping giant
honestas: (Кот)
Что-то закопался я совсем с этой вашей защитой. Ладно, к концу месяца всё будет кончено, one way or another.

А чем это вы тут без меня занимались? Поделитесь, пожалуйста, что хорошего написали, что интересного случилось, я честно почитаю.
Кстати, я тот рассказ, который внезапно превратился в целую повесть, дописал. Надо бы публиковать, но не придумал пока, как. Вещь получилась, на мой взгляд, неплохая, хотелось бы её куда-нибудь на видное место, не просто в уйутненькую, где вся критика положительная. Кстати, опять же, если знаете чего — пишите, пока рассматриваю все варианты.

КДПВ
Soft steps of autumn
honestas: (Кот)
  Всяческие опасности подстерегают путешественника в чужих странах. Мы с товарищем чудом избежали смерти от рук радушных корейцев в Лос-Анджелесе.
  Зашли мы, значит, в какой-то ресторанчик на Уилшире, и нас не насторожила вывеска "корейское барбекю". Заказали какой-то курс Б. По стоимости я прикинул — должен быть нормальный такой обед на двоих. Если бы...
  Сначала в центре стола вместо декоративного купола обнаружился вполне такой серьёзный очаг с железной решёткой. Потом вокруг этого очага появилась одна, две, три... штук пятнадцать пиалушечек с водорослями, тофу, кусочками омлета, бобами, кимчи, перцем и кучей ещё всего, чему имён я не знаю. А ещё принесли капусту.
  ОК, подумал я. Прикольно. Закуски.
  Но этим дело не кончилось. Пришёл официант и принёс большую тарелку с тонкими говяжьими ломтиками — такими тонкими, что они легко сворачиваются в трубочку — и разложил на решётке первую их партию.
  О-ОК, подумал я. Весело. Мясо.
  Потом появилась бутылка щочу и лимон. У лимона изъяли попку, капнули в две стопки соком, наполнили их холодной щочу.
  Кгм! — подумал я. Веселье!
  Потом, вскипая бешеной лавой прилетела пиалушка с корейским омлетом. И по тарелке супа. А мясо-то жарится. И пятнадцать закусок на месте. И салат.
  Потом я не успел ничего подумать, потому что появился рис с мясом. МНОГО. А на гриле обнаружился лук, перец, что-то редисообразное и бананы.
  ОГО, подумал я. Становится опасненько!
  В довершение всего появились пять огромных шматков сала. Это стало последней каплей, и я запросил мира.
  За всё про всё $60 на двоих, и если бы мы действительно это съели, нас бы оттуда пришлось выносить. Такие дела.
High Noon

  А потом мы поехали в Сан-Диего, куда, собственно, и собирались. Сан-Диего такой же, как и в прошлом году: тихий, кроме Gaslamp district, и местами воняет собачками, причину чего я так и не могу уяснить: не может же быть столько собак в городе.
  В первый день мы взяли по велосипеду на прокат и отправились к океану. Немножко не доехали, но было весело, и вид на город гораздо лучше, чем с изнанки. Со стороны залива кажется, что это даже настоящий город. Единственной ошибкой было выехать в полдень. На следующую ночь мне было уготовано адское веселье в виде горящих огнём рук.
  Конференция ничего так, народу много, темы интересные, люди увлечённые, что для меня является одной из причин вообще бывать на таких мероприятиях — видеть горящие глаза людей очень воодушевляет.
  Недоделанные вовремя постеры уже в печати, так что, надеюсь, буду писать чаще и больше. А вам пока вот ещё фоточка:

Morning in a south city
honestas: (Кот)
Не хотите говорить про мультфильмы - ну и не надо. Давайте поговорим о...

... воробьях.
Two captains
honestas: (Никто)
Пересматриваю тут Аватара, который The Last Airbender, который мультсериал. В очередной раз смеюсь.

I want my daughter's name to be unique, — говорит одна новоиспеченная мамаша в сериале. — I'll name her "Hope".

В этом месте, разумеется, все русскоязычные, а особенно — Нади, падают на пол и начинают кататься в приступах неудержимого веселья.

Или вот, Сокка отказывается целоваться с девушкой под луной. Но посвящённые-то знают, что Луна — прошлая девушка Сокки, или та, чьей жизнью она (Луна) живёт, whatever, всё неоднозначно в этом аватарском мире владения стихиями. А прошлая эта Юи потому, что пришлось отдать жизнь Луне, а не потому, что они с Соккой расстались. В общем, ночью Юи бдит — и мультипликаторы старательно рисуют растущую луну над горизонтом между двумя молодыми людьми.

Но стоит взойти солнцу — и всё замечательно: "You talk too much", — говорит Сокка, и прекращает поток слов самым удачным в такой ситуации образом.

Хе-хе.

КДПВ.
Tagetes
honestas: (Никто)
A bee

А ещё хотел вот таким поделиться.

Прям даже боюсь спрашивать, о чём моим читателям было бы интересно здесь прочитать: боюсь опять услышать в ответ молчание. Но заказы принимаются, да.
honestas: (Никто)
Вопреки распускаемым слухам, я жив и продолжаю оставаться хозяином данного
журнала. Вероятно, читатели опять разбежались, пока я запустил свой
журнальчик, позволив ему зарастать.

Тем не менее, планирую вновь начать уделять ему некоторое время, благо
текст диссертации уже написан и согласован со всеми, с кем только можно.
Прошла уж кафедра, и предзащита тож. Осталось совсем немного. А пока — пока
я вспоминаю, что в воскресенье можно просто прогуляться по городу, а не
сидеть над текстом или сопровождающими бумажками.

Лето всё-таки.

Summer rowan

Рябина — это вечная тема для меня, похоже. Вот, вернулась вновь, та же, да другая.
honestas: (Никто)

Я уже признавался, что слова оставляют меня на Пасху — о Воскресении было сказано столь много и столь многими, что сложно отыскивать новые, свежие слова, которые стоит говорить.

Поэтому опять я сидел и оттягивал тот момент, когда я должен — должен — буду написать о нынешней Пасхе.

Я обращусь к не столь часто упоминаемой стороне великого праздника. В прошлом своём тексте я упоминал, что доброта к праведникам, жизнь под Богом и вообще идеал христианства делают всё только хуже, по-видимому. Иудеи, послушно съев свою пасху с горькими травами и стоя, стоит лишь им с песнями выйти из Египта, оказываются заперты между морем и египетскими колесницами. Вдова, напитавшая Илию в голод (им же самим провозглашённый, к слову), и богатая женщина, давшая базу Елисею, обе теряют сына, причём вторая вначале приобретает его по молитве того же праведника. Авраам тоже получает нежданного сына от любимой жены — и должен принести его в жертву.

В пасхальную ночь читается Евангелие, в котором говорится, буквально, следующее: “В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал. Пришел к своим, и свои Его не приняли.

Христос, воскреснув, не становится политически царём Израиля. Апостолы, обрадованные радостной вестью, не обретают несметные богатства и не живут долго и счастливо: живут они, может, столько же, сколько парень по соседству, но их периодически бьют — и вовсе не по паспорту, а в итоге вообще всех убивают, кроме одного-единственного Иоанна, который в итоге закапывает себя в землю, оставив после себя учеников и не оставив сыновей. Не картинка для рекламы прочных духовных скреп, совсем не она.

Христос воскрес — но лучше нам не будет ещё долго. Мы прошли через Великий пост — но те духовные богатства, которые мы стяжали, выведут нас на монстров с совершенно другими характеристиками: один только дамаг их на порядок выше, а уж резисты…

И с этим, кстати, связана ещё одна тема. Не далее, чем сегодня (ну хорошо, для большинства из вас — вчера, но я ещё не сплю, для меня — сегодня) один известный политблогер представил пасхальные события, как финал противостояния Христа и саддукейских лидеров (по-моему, были упомянуты и фарисеи, но это-то уж явный фактический промах, вызванный безграмотностью, простительной на общем фоне). Это, друзья, самая главная ошибка, которую вообще можно сделать. Это сродни отрыжке тупости, вырвавшейся у апостолов напоследок: “Господи, не в сие ли лето устрояеши царство Израилево?” Против кого боролся и кого победил Христос? Кто остался побеждённым? Был ли Кайафа лишён своего титула и сослан в Магдалу? Был ли Пилат поднят на копья легионом, перешедшим на сторону Истинного Царя? Где вы видели такую победу, после которой все непосредственные участники столкновения с неправильной стороны живут в будущем долго и счастливо, ничего не теряя от своей позиции? Давайте посмотрим правде в глаза: смерть Христа никогда не была отомщена его убийцам. Он и не планировал такого, разумеется, но тем не менее.

Врагов среди людей у Христа не было. Фарисеи никогда не были противниками Христа, а что он их поминал часто — так кого люблю, того и наказую. Из фарисеев вышло много отличных христиан, тот же апостол Павел. Умные, с правильными приоритетами в духовной жизни, образованные и начитанные — красота! Что до саддукеев — то да, они считали Христа своим врагом. Но Христос не отвечал им взаимностью. “Прости им, Отче, не ведают, что творят,” — это слова о некомбатантах, о стороне игнорируемой, не участвующей в конфликте. (Кстати, готов ли политблогер повторить эти слова по отношению к своим мучителям?)

“Наша брань, — напишет впоследствии фарисей Савл АКА Павел — не к плоти и крови, но к духам злобы поднебесным”. Как вы не продолжайте человеческую историю до логического конца, всё равно люди найдут, как очередную светлую идею испоганить, высокие понятия опошлить, белоснежные символы запятнать. Христос фиксит именно эту багу — и никакую другую! Его не интересуют саддукеи в ином качестве, чем возвращающиеся домой блудные сыновья. Он нас всех любит, он нас всех спасал: и Пилата, и Кайафу, и даже Иуду спасал, такие дела. Судя по всему, как минимум, с Иудой не получилось, но никто не посмеет сказать, что это от недостатка попыток или упорства. Христос — путь домой, дверь в дом. Воскреснув, победив смерть, освятив человечество своим божеством, он дал нам — всем! — возможность вернуться.

Возвращаться придётся через пустыню, терпя голод и жажду, ходя по естественым делам вне стана и закапывая свои достижения лопаткой. Легче не будет, будет труднее. “В мире будете иметь скорбь,” — нас всех честно предупреждали.

Так что же, ужель излишня жертва Христа? Зачем платить больше, если разница, как это представляется, не в пользу более дорогой опции?

Каждый решает сам.

Лично я думаю, что стоит. Во-первых, Христос поставил на кон всё, что у него было. Уж он-то точно с нами в одной лодке. Вопрос о том, идти за ним или не идти — это вопрос о доверии лично Христу. Во-вторых, “более дешёвая” опция, с тихой, ни на что не претендующей жизнью — это та самая апокалиптическая теплохладность, и теплохладность, при том, совершенно лишённая смысла. У неё нет “зачем”. У неё нет развития. Это смерть. В отличие от предлагаемого Христом пути с неизменным “повиси-ка на нём”, пока не “надоест”, который предлагает исход, выход за границы — за все границы.

Да, когда-то “дешёвая опция” имела свою привлекательность — ровно до того момента, в который Христос наполнил своё предложение смыслом с избытком. До того момента, когда он воскрес, первый из всех нас. Непщуя получить свой номер в этом списке, я декларирую выбор дорогого, сложного пути.

Чего и вам всем желаю о воскресшем Господе.

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

honestas: (Никто)
Запоздало, но уж как есть. Ещё сегодня про Воскресение напишу, попозже.

  В пятницу друг la_cruz написала, что ей неблизки службы Великой Субботы, потому что, по её разумению, апостолы были вне себя от ужаса и горя, и в прострации сидели где-то в укромном месте, в силу чего публичные мероприятия выглядят неуместно.
Я же, со своей стороны, всегда любил богослужение Великой Субботы, и не мог вполне разделить такую точку зрения, почему и бросился разъяснять, что субботняя литургия совсем не о том. По Уставу происходит всё, как говорит la_cruz: погребение происходит глубокой ночью с пятницы на субботу, и весь день все сидят по келиям, симметрично забившимся в тихое, укромное место ученикам.
  И только с наступлением вечера (начало вечерни поставлено в 4 часа дня по нашему счёту) братия собирается в соборный храм. А там — вечерня, обычная вечерня. Вот только стихиры почему-то воскресные. Робко, неуверенно пробивается через сухие формулировки радостная весть. Темнеет. Вторым "голосом", вторым планом — в дополнение к последним закатным лучам солнца — открываются царские врата и совершается вход с Евангелием, напоминая нам о том, кто именно наш Тихий Свет.
  Закрываются Царские врата. Звучат слова Бытия о том, что всё-то Бог сотворил, и всё-то было хорошо весьма. Но не сложилось. Однако, не нужно отчаиваться: светись, светись, Иерусалим, потому что пришёл твой свет! Иона убежал от ужаса — не хотел быть карающей десницей Бога, не хотел словом отнять жизнь у полумиллионного города (дванадесять тем людей, как обычно, подозреваю, по библейскому счёту — без женщин и детей). И если бы лишь прообразование Ионы, бывшего во чреве монстра, было важно, этим бы и закончилось чтение — но нет, оно продолжается. Про то, как Иона, всё же, приходит к мысли: "да будет воля Твоя, Господи!" И идёт в Ниневию, и изрекает пророчество — но массовой казни не происходит. Жители спасены. Мы — спасены, если услышим Бога.
  Ведь Бог — он рядом: разуйся, сын Навин, ты стоишь на одной земле с тем, кто вечно зрит Его лицо.
  Идут евреи по пустыне и ропщут: лучше бы сидели дальше в Египте. Тут, Моше, ни таки травы, ни таки воды, щоб я так жил! Люди не готовы верить, им подавай знамение, да побыстрей. А меж тем, всего-то и надо: надеяться. "Что ты донимаешь меня по пустякам, Моисей? У тебя посох есть? Стучи по воде, ну что ты, маленький, что ли? Да, разойдётся. Да, прямо сейчас. Давай-давай."
  Я не знаю, как оно было тогда — в ветхозаветном храме. Но каждый раз, когда я стою с текстом Исхода и глашаю хору: "Поим Господеви!", а те мне отвечают, я чувствую, как проваливаюсь, неудержимо проваливаюсь на тысячи лет назад. Я на берегу Волги и на берегу Красного моря и, одновременно, на берегу Кедронского ручья.
  Этот диалог чтеца и хора — воспоминание о той, первой Пасхе, которая в сапогах и с посохами, с горькими зельями, печёное огнём. До утра от неё не останется ничего — ибо будет Новая Пасха, Христос.
  И снова закрыты царские врата, наш экспресс времени вновь набирает скорость, следующая остановка — пророки.
  В храме, тем временем, уже полная тьма. Немного урчат пустые (ещё с пятницы!) желудки.
  Авраам готов убить своего сына ради просьбы Бога, а сын этот готов умереть, раз так хочет отец — вот из какого корня происходит человеческая природа Христа. Илия и Елиссей по очереди наблюдают смерть сына женщины, которая относится к ним по-доброму, а затем воскрешают его. Кстати, замечаете, что благочестие делает "всё хуже"? Иудеи чуть не перемёрли в пустыне, женщины вот тут сыновей лишаются? Лёгкой дороги нет, у самой вершины даже воздуха мало. Но я не о том.
  Заканчивается всё совершенно эпичной историей про трёх "отроков" — думаю, были они моими сверстниками на тот момент или чуть младше, раз с успехом управляли провинциями Навуходоносора. Пересказывать её вам, други, нет смысла — да и не получится у меня лучше, чем у Даниила, но, о, поэзии! О, сладости слога! О, доброкачественного пафоса! И когда они все втроём оказываются невредимы — это такая надежда для нас всех, зде стоящих и прообразующих мятущихся некогда апостолов: может быть, может быть тот, кто сохранил в огненной печи трёх откроков, и сам не будет опалён горнилом смерти? Может такое быть? Ну ведь может?
  Мы знаем, что может, поэтому благословляем Бога. И с нами благословляют его коты и киты, лёд и огонь, натрий и сера — всё, что он сотворил и "не отступил еси вся творяй, дондеже паки нас на небо возвел еси".
  Выходит чтец апостола и говорит нам, что если мы умрём со Христом, то и жить будем с ним. Мы погребаемся в смерть — крещением. И тут выводят новокрещённых (ну, должны выводить), и чтец от лица всех говорит: "Воскресни, Боже!" — это вместо стандартного "Алиллуия!", и это, на самом деле, перед Евангелием, а не после Апостола.
  А Евангелие?
  А Евангелие...
  А Евангелие — воскресное. Сошёл молниевидный ангел и отвалил камень. Белоснежный человек открыл ту главу Евангелия, которую мы всю неделю не решались открывать, вспоминая ту цену, которой дались эти строки.
  Собственно — вот она, Пасха! Вот оно — Воскресение! Никто не видел, как Христос отдирает с себя липкие от благовоний пелены и выходит прочь из гроба. Мало кто ходит в Великую Субботу на литургию, и мало кто видит, как трескается и облетает с евангельских событий короста времени, как прошлое становится — настоящим.
honestas: (Никто)
Нейдёт у меня из головы предпоследний номер баховских "Страстей по Матфею". В нём хор, ещё раз вспоминая всё только что произошедшее, обращается к Христу следующими словами:
/Mein Jesu, gute Nacht!/
Эта наивность кажется мне очень трогательной и, хотя детской, очень подходящей моменту. At the end of the day мы всё ещё дети и никак не повзрослеем. Спокойной ночи, Господи. Мы знаем, завтра ты проснёшься.
honestas: (Никто)

Каждый год — что-то новое. Другая грань, иной взгляд.

Слушал вот баховские страсти по Иоанну — они не такие шикарные, как по Матфею, почему-то, но всё же — и вставил меня эпизод с усыновлением Иоанна Богослова. Эта деталь — она как (одна из) электронная подпись на документе, подтверждает целостность. Нет ещё реализма — ни в то время, ни, тем более, в той культуре. Это только сейчас модно, чтобы в художественно вымышленной реальности у героя из подмышек пахло, его мучила зубная боль, а голос пропал от простуды. Но ведь это не всегда было так! Взять того же Толкина — а он писал свои средиземские тексты как стилизацию под эпос Эдды, который оформился, на минуточку, на тысячу лет после Христа (ну, положим, возник этот эпос пораньше лет на пятьсот до попадания в сборник, но что это кардинально меняет?). Умирающие герои Толкина (раздавленный конём Теоден, например, или нашпигованный стрелами Боромир) ведут долгие, грамматически верные разговоры поэтическим языком. Христос Иоанна — а он стоял под крестом, ему я больше доверяю — на кресте говорит очень мало и односложно. Я думаю, даже Иоанн реплики немножко расшифровал — чтобы они понятнее звучали вне контекста кровавой капели, пылевой бури, превратившей день в ночь, и крайне затруднённого дыхания висящих на кресте. Я думаю, было что-то в этом роде:

– Боже, Боже! Зачем оставил!..

Должно быть, это было сказано где-то в начале, и это была самая длинная строчка. Где-то там же, в первые полчаса-час, должен быть разговор с разбойниками. У Христа в нём, впрочем, тоже одна реплика, а вот разбойники необычно говорливы. Впрочем, это поэт-Лука, у него Мария вообще на ходу песни в свою собственную честь сочиняет. С другой стороны, источником Луки с большой вероятностью была собственно Мария, стоявшая под крестом вместе с Иоанном. Но разбойников, вероятно, не избивали плетью, не били палками по голове, они вряд ли отказались от анестезирующего вина со смирной, возможно, они спали прошлую ночь хотя бы немного, и вообще на конец пятницы они ещё оба были живы.

Дальше видно невооружённым внутренним оком, как силы кончаются, а фразы схлопываются в короткие резкие выдохи:

– Женщ… Сын.

– Мать.

Потом только:

– Пить…

– Всё…

Честно признаюсь, я художественно перевожу со славянского и на аутентичность не претендую. Но так мне кажется — а что слов было немного, так это и в переводе видно.

А ещё — ещё Устав сходит с ума. Тряслась земля, скрывалось во тьме в полдень солнце — а у нас, как отражение этого, вроде утреня, но каких-то странных антифонов пятнадцать штук. Алё, их же три всего, даже для полиелейной воскресной службы! А вот. Здесь — пять раз по три. И ектении по каждой тройке. А по ектении — седален. Стоп! Седален-то, может, и после ектении, но антифон-то после седальна! А вот.

А теперь ещё и “Блаженны”. Что значит — это атрибут либо литургии, либо второй половины дня? Ничего не знаю, будут блаженны. А тут вот, кстати, и прокимен. До этого семь евангельских чтений без прокимна обходилось, а тут сделаем. Как бы полиелейная служба. А из канона пять песен убежало, как будто вседневная служба. Но зато “Всякое дыхание”, как в праздник, не “Хвалите Господа с небес”. А вот славословие — вседневное, а потом стихиры на стиховнех утрени.

Всё наперекосяк, все сложившиеся паттерны сломаны, завеса разорвана пополам и восставшие из гробов ходят по городу — то-то вступившим в наследство родственникам радости!

Откровенно не понимаю, почему люди не ходят в храм хотя бы ради эстетики происходящего, произносимого и певаемого. Завтра вот, например, будут зачитывать длинный твиттер-фид. Зафолловлены царь Давид и несколько анонимусов. Анонимусы жгут напалмом, честное слово. Вот, например: “Жизнь во гробе положен был еси, Христе, и смертию Твоею смерть погубил еси, и источил еси мирови жизнь.” Это же сразу лайк и ретвит! Ну серьёзно — я за такими антитезами по жизни охочусь и сижу в засаде на них месяцами, а здесь они навалены кучами — живые, яркие, вкусные!..

На этом, пожалуй, прекращу дозволенные речи. Кому уши, чтобы слушать — тот услышит.

0b11011

Apr. 13th, 2014 12:59 pm
honestas: (Daria)
Сабж.
Всё ещё не PhD. Всё ещё в Самаре. Печаль.
honestas: (Кот)
Такъ воззвалъ Темный Лордъ: "Внѣмли убо, о послушникъ! Се, возьми обзоръ литературы и соедини его съ актуальностiю, и тако да будетъ тебѣ три главы въ диссертацiи"
Отвѣщахъ же ему со всѣю покорностiю: "Еже слышати - повиноватися есть!"
Онъ же рече: "Смотри опасно, не просто бо сiе вѣсьма! Ссылки счетъ любятъ, библiограѳiя же - порядокъ".
На ciе азъ дерзнухъ: "TeX использую азъ недостойный, и скажу лишь слово ему - номѣра ссылокъ пересчитаются о самихъ себе, и библiограѳическiй списокъ тако жъ".

И дивился Темный Лордъ весьма, азъ же с радостiю шедъ во своя си.
honestas: (Никто)
А вот добрый всем день!
Позвольте представить вашему вниманию спойлер, он же тизер из моей вещицы. "Кифа — сокращение от "Иакинф", если что.

В самом деле, в зале на полу, прислонившись спинами к дивану, сидели три девушки, каждая со своим планшетом. И тетрадкой. И набором из… Кифа бросил считать — набором пишущих принадлежностей всевозможных расцветок. Как девушки умудряются использовать хотя бы два цвета, для Кифы всегда было загадкой.

– Доброе утро, — приветствовал их Кифа.

– Привет, Кифа!

– Hi-i-i-i-i-i-i!

– Buenos.

Он знал всех троих. Первая, выбравшая для приветствия русский, производила обманчивое впечатление гламурной пустоголовой тусовщицы. В действительности же модельная фигура (в прямом смысле — вешалка с безупречной кожей), правильное лицо и большие серо-голубые глаза скрывали за собой лазерной заточки логику, ядовитую иронию и профессиональные навыки тролля по жизни. Её компанией Кифа был расстроен меньше всего, хотя тет-а-тет с Ольгой ему сейчас больше пришёлся бы по душе.

Вторая — полтора метра жизненной энергии, вокруг которой хотелось построить железобетонный контейнмент. И ввести зону отчуждения. Она, в общем-то, тоже могла бы быть вполне симпатичной, если бы не штукатурилась так сильно. За яркие, живые глаза над чёткими скулами, впрочем, многое можно было бы простить, но Кифу зачастую просто бесила её привычка оставлять за собой последнее слово в любом разговоре, даже в том, в который она не входила.

Любительница Борхеса — она и в самом деле ею была, вплоть до чтения текстов любимого писателя в оригинале — была высокой, не была худой, но и не испытывала никаких проблем с лишним весом. Широкая переносица, чётко очерченные губы довольно большого рта, уверенный подбородок с почти мужской ямкой на нём — всё это должно было бы сделать её некрасивой, но вместо этого сочеталось настолько гармонично, что попросту было экзотикой. Карие глаза под длинными мягкими ресницами, всегда готовые смеяться, сейчас сосредоточенно скользили по строчкам планшета. Неудивительно, что она была лучшей подругой Оли: о доброте и мягкости Дарьи в их узком кругу ходили истории. И всё же, тем больше причин для Кифы желать, чтобы сегодня она нашла другое место для занятий: где-нибудь, где она не будет составлять ему конкуренцию за внимание Ольги.

honestas: (Никто)

Те же и там же.


Вернее, нет. Не те же. Я другой, уже однажды отправившийся в Мск на очередной её концерт. И она другая — ярче, эмоциональнее, уверенее. Кто её тренер? Я тоже хочу прыгать полтора часа по сцене и говорить после этого без потери дыхания — и при этом, прыгая, петь, петь на звуке, на дыхании, о, Эру, так петь не хотел бы только глухой!

Я, признаться, скептически относился к идее проведения рок-концерта в концертном зале филармонии. Часть меня — и это мои затёкшие колени — всё ещё считают это не самой лучшей затеей. Вместе с тем, я внемлю словам Тарьи, мол, I understand that it’s not the usual venue for my rock fans, but my God it’s beautiful here!

And, by golly, it was. С самого начала до самого конца, не останавливаясь. Такой звук! Тарья нашла гениального звукача, который соединил виолончель, две электрогитары, ударные и вокал в такой коктейль, в котором каждая составляющая — своя неповторимая оливка и одновременно неразделимая смесь, как гренадин и апельсиновый сок.

Если бы это был нормальный клуб, у окружающих снесло бы крышу на второй песне — от комплиментарных эффектов, плотность людей в повышенном энергетическом состоянии очень быстро превысила бы максимальный уровень и случился бы массовый переход на нижний уровень с разрушительным излучением избыточной энергии. А так партер сошёл с ума на предпоследней, I wish I had an angel.

I don’t wish it. Don’t need to. Today I had.

honestas: (Никто)
И ещё парочку.

Вот эта потеплее, Дик просил:

Where sunlight, breeze and waves meet



А эта выражает, в какой трепет меня приводит момент пика волны, когда она переливается через край и со стоном разбивается о берег:

Might

Profile

honestas: (Default)
honestas

May 2015

S M T W T F S
     1 2
34 56 789
1011 121314 1516
17 18192021 2223
2425 262728 2930
31      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 19th, 2017 10:30 pm
Powered by Dreamwidth Studios