honestas: (Default)
[personal profile] honestas
Ну что ты будешь со мной делать! Зачитался вчера Парменидом и забыл, забыл, забыл, что должен всем главу. Простите меня, люди! Почитайте её сегодня, пусть вам станет хорошо.
Сегодняшняя глава — про жЫзнь. Вязанка микро-рассказиков вполне практического применения. Наблюдения, картинки с выставки. Камео автора. :)

Глава 10

Офис “Альтареса” оказался расположен в старом, выведенном из использования детском саду. Таких зданий было полно по городу — когда-то они выполняли свою непосредственную функцию, но впоследствии муниципалитет их разбазарил, и в некоторых из них открылись музыкальные школы, в некоторых, как в этой — офисы, а некоторые стояли, никем не используемые, разлагаясь от природного воздействия. Позже в городе вновь понадобились детские сады, но нормы строительства таких зданий ушли далеко вперёд, и древние типовые коробки уже не годились для употребления по первичному предназначению.

Будучи в прошлом детским садом, здание располагалось глубоко во дворах, окружённое полувековыми свечками тополей, и даже понравилось Кифе тишиной и неброскостью. Он отыскал действующий вход среди пяти существующих — им оказался запасной по проекту выход в дальнем от входа в ограду торце здания. Поднявшись на второй этаж, как и призывало приглашение на собеседование, он обнаружил стойку ресепшена, как и было обещано, с одним лишь отличием — за ней не сидело никакого администратора. Кифа потоптался рядом — ничего не изменилось, проверил часы — до назначенного ему времени оставалось всего три минуты. Вышел в коридор и попробовал ещё пару дверей — закрыто. Наконец, он отыскал письмо-приглашение в смартфоне и набрал контактный номер, опасаясь, однако, что он окажется номером телефона на том самом оставленном ресепшене — к которому некому подойти. Так оно и было, но через три гудка (и три звонка телефона на стойке) в трубке щёлкнуло, и тон и продолжительность гудков слегка изменилась — на стационарном телефоне была предусмотрительно настроена переадресация.

– Алло, здравствуйте! Я — Иакинф Б., пришёл на собеседование.

– Ага.

– Да, хорошо.

– Ничего страшного… Хорошо, жду.

За дверью на лестнице раздалось цоканье женских каблуков и через несколько секунд в коридоре появилась их обладательница. Острому, чётко очерченному носу огневую поддержку обеспечивали глаза невероятного цвета морской волны. Кифа и не думал, что глаза у людей бывают такого цвета. Весь эффект, впрочем, полностью нейтрализовывали выкрашенные в неестественно чёрный цвет волосы и совершенно неестественный же загар, явно приобретённый в солярии.

– Пойдёмте, — пригласила она Кифу. — Я Елена Борискова, специалист отдела кадров.

За одной из закрытых дверей, открывшейся пластиковой карте Елены, обнаружилась небольшая переговорная комната: овальный стол, Cisco-треножник на нём и восемь стульев вокруг. Елена, дёрнув свою короткую узкую юбку вниз едва не до треска, опустилась на один из них, жестом пригласив Кифу занять другой. Открыв принесённую с собой папку, она перелистнула в ней пару страниц, после чего подняла глаза на Кифу и, словно выполняя шаг из рецепта по приготовлению нового сотрудника а-натюрель, широко растянула уголки губ, изображая улыбку, затем хлопнула угольно-чёрными ресницами, привлекая внимание к своим инопланетным глазам — это, по-видимому, должно было выражать расположение. Кифа, однако, почувствовал себя так, будто ему предстоит не самое приятное исследование особо оберегаемой от внимания окружающих части желудочно-кишечного тракта.

– Иакинф, я прочитала ваше резюме. Правильно ли я понимаю, что вы ищете позицию разработчика?

– Да, всё верно.

– И вы уже уволились с прошлого места работы?

– Да.

– Простите, а могу ли я узнать, какова причина увольнения с прошлого места работы? Что именно вас там не устроило?

Кифа ощутил себя плохо готовым первокурсником на экзамене по матанализу. В самом деле, о чём он только думал? Почему не подготовил ответ на такой простой и очевидный вопрос? Призрачный фейспалм не оставлял следов, но болел почти как настоящий. Щёлкнула стрелка часов где-то сбоку-сзади на стене, и Кифа заметил, что на стене комнаты висят часы, что с момента, когда был задан вопрос, прошла уже секунда, что внимательные аквамариновые глаза всё так же ищут в его лице — чего? Слишком долгое молчание выглядит подозрительно, нужно срочно что-то сказать. “Какой самый вероятный повод увольнения из нашей конторы? — судорожно перебирал Кифа версии в уме. — Личный конфликт? Означает, что я проблемный член команды. Вырос из обязанностей? Ерунда, я вчерашний студент. Хочу попробовать что-то новое? Недостаточно серьёзно. Деньги? Универсально, ничего не говорит обо мне, кроме того, что меня легко замотивировать очередным повышением. Точно? Не слишком ли банально?.. Время! Что я ещё могу сказать? Деньги!”

– Вы знаете, предыдущее место меня не вполне устраивало по зарплате. Я бы хотел найти позицию с более высоким окладом.

Елена хлопнула ресницами в очередной раз, и Кифе показалось на мгновение, что воздушный вихрь, поднятый этим взмахом, разбился о его лицо. “Фу-ух, — расслабился Кифа, — вроде съела”.

– Разумеется, это немного не моё дело, но пробовали ли вы обсудить свой оклад с менеджером в Z.?

“Первую песенку зардевшись спеть”, — подумал Кифа.

– Да, разумеется. Нам не удалось прийти к согласию.

Елена что-то пометила у себя в листочке.

– М-м, ясно. — сказала она без особого выражения, но Кифе это почему-то не понравилось. — А каким был ваш оклад?

Обрадовавшись возможности сказать хоть какую-то правду, Кифа неожиданно легко для самого себя назвал цифру. Елена ещё раз что-то пометила.

– Вы знаете, Иакинф, мне не хотелось бы вас преждевременно разочаровывать, но в нашей компании на старте мы вряд ли сможем предложить вам оклад выше, чем в Z. Окончательное решение, разумеется, будет принято после технического собеседования, но по моему опыту я могу сказать, что это маловероятно. Вы всё ещё заинтересованы в этой вакансии?

Кифа сглотнул сдавившее горло разочарование. “Ты здесь не из-за денег, не забывай!”

– Да, я всё ещё надеюсь получить у вас место. Из Z-то я уволился. Наверное, это было не очень дальновидно с моей стороны.

Елена ещё раз одарила его зрелищем своих зубов — неестественно ровных и неестественно белых, особенно на контрасте с подкопчёными солярием губами. Ни малейшей теплоты почему-то не чувствовалось в этой пародии на улыбку, лишь холодный механический профессионализм.

– Замечательно, тогда давайте продолжим. Где вы видите себя через три года?

Кифа не очень чётко видел себя завтра, конец недели виднелся где-то в сером мареве, а срок в три года казался совершенно фантастическим. Вопрос “Каким вы видите себя, когда в девяносто лет ваш мозг переселят в Сеть?” таил для Кифы больше смысла, а на вопрос “Кто вы в мире Толкина?” было бы хотя бы интересно отвечать. Тем не менее, он что-то нафантазировал про интересные проекты, новые технологии и профессиональное совершенствование. Елена продолжала строчить мелким почерком у себя в листочке, и Кифа сгорал от любопытства — сам он не видел никакого смысла в том, чтобы записывать ответы, подобные данным им. Сказочных вопросов у Елены оказался целый парад, и он продолжился фееричными:

– Какое ваше самое главное качество?

– Как вы оцениваете свою работу в команде?

– Какой ваш самый главный недостаток?

Кифа уже почти хотел просто встать и уйти, и лишь только мысль о желанной цели удерживала его, заставляла его генерировать какой-то грамматически верный бред в ответ на эти совершенно никчёмные вопросы, задаваемые с неизменной благожелательностью телефонного автомата. “Чтобы перейти к следующему вопросу, нажмите решётку.”

– Хорошо, Иакинф, у меня больше нет вопросов, — наконец-то смилостивилась над ним Елена. — Возможно, у вас какие-то вопросы есть о нашей компании?

Кифа, не веря своему счастью, поспешил отблагодарить хозяйку и откланяться:

– Нет, я читал о вас в Интернете. А ещё у меня знакомые тут работают, — пробормотал он, чуть привставая.

– А кто, если не секрет? — спросила Елена, и Кифа вернулся из положения “внимание” в положение “на старт”.

– Да нет, — сказал он, чуть смущаясь, — почему же секрет? Ольга К., она у вас в серверной команде работает.

Удивительно, но даже на совершенно искусственном, неестественно загорелом лице Елены, через пластмассовый тональный крем и резкий макияж проступила почти живая улыбка, зеленовато-голубые глаза сверкнули не малахитом, а океаном островов Фиджи:

– А-а, знаю её, — будто бы даже тепло подтвердила она. — Хорошая девочка. Ну хорошо, Иакинф, спасибо вам за интервью, мы обязательно свяжемся с вами.

Лето в городе N. выдалось довольно жарким, но как раз позавчера и вчера прошли обильные дожди. Природа ответила на них усиленным ростом, несмотря на то, что вершина лета уже прошла. Свежий аромат зрелой, сочной зелени стоял во влажном, хорошо прогретом воздухе. Солнце как раз перестало прижигать нежную кожу офисных жителей и начало греть ровным приятным теплом.

Кифа стоял на крыльце “Альтареса”, приходя в себя после собеседования, и с наслаждением вдыхал сочный воздух позднего июля. Дверь сзади, скрипнув, открылась и захлопнулась с глухим стуком.

– Кифа? Ты? — произнёс за спиной знакомый голос.

– Привет, Оля! — Кифа не стал сдерживать улыбки, да и не смог бы сдержать её.

– Привет-привет, — Ольга приподняла одну бровь и сжала губы, будто заметила баг и обдумывала лучший способ его устранить. — Какими судьбами?

– Да вот, — виновато развёл руками Кифа, — пытаюсь к вам устроиться. Замолвишь за меня словечко?

Ольга опустила глаза, неловко передёрнула плечами. Тихо пробормотала:

– Не надо тебе сюда.

– Что? — Кифа и в самом деле не расслышал.

Ольга встретилась с ним взглядом, и снова ускользнула присутствием куда-то прочь, куда Кифе дороги не было.

– Не устраивайся в эту контору, Кифа, — чуть громче и твёрже произнесла она.

– Но почему?

– Просто… — она запнулась, потом начала снова. — Просто не надо и всё. Потому что я прошу.

Кифа сглотнул ощущение острого ножа в мягком нёбе.

– Оля… — он кашлянул, прочищая горло от хрипа. — Я хочу быть поближе к тебе, хочу видеть тебя почаще.

Он бы сказал ещё что-нибудь, но в этот момент Ольга спокойно спросила:

– Зачем?

Призрачный Кифа поперхнулся. Настоящий Кифа моргнул. И ответил так же просто и почти в тон:

– Я люблю тебя, Оля. Разве этого недостаточно?

И посмотрел на неё, чувствуя, что уж этот-то спор выиграл однозначно. Ответ Ольги застал его врасплох:

– Нет, не любишь.

Кифа набрал воздуха, чтобы что-то возразить, но слова не появились. И не появились. И не появились. Пришла пора выдыхать, что он и сделал.

– Ладно, мне пора, — сказала Ольга, — ещё поработаю пару часиков. Пока.

Кифа моргнул, вкладывая в это смысл дзен-хлопка в ладоши, пытаясь достигнуть — не просветления, до него было слишком далеко — но хотя бы большей ясности.

– Пока… — механически повторил он.

И тут же, возвращаясь, наконец, в контекст данной в ощущениях реальности, и заметив, что Ольга почти полностью уже скрылась за дверью, быстро и громко выпалил:

– Оля, постой!

Она остановилась, одной ногой внутри, обернувшись назад, шальной луч солнца, прорвавшись сквозь пятиэтажки и тополиные кроны вокруг, зажёг её волосы раскалённым металлом.

– Когда мы увидимся? Давай я тебя сегодня перехвачу. Сходим поужинаем.

Ольга помотала головой.

– Сегодня не выйдет, Кифа. Давай потом как-нибудь. Позвони мне.

И строже, с интонациями начальницы:

– По-ка!

– Пока-а… — протянул Кифа.

Аналитическая система, тем временем, работала вовсю, анализируя только что сказанное. “Она не хочет, чтобы мы работали вместе. — Вероятно, это место не очень хорошее, она же сама говорила, что платят не очень. Да и тебе они не обещали золотых гор. Может, она собирается отсюда тоже вскоре уходить? — Но мы были бы вместе! — Может, это как в тот раз, когда она отказывалась от моей помощи на работе: просто хочет больше личного пространства. — А что тогда за странные слова на тему любви? — Женщины! Зачем она тогда просила тебя позвонить? — Но от встречи-то отказалась.” Казалось бы, дойдя до логического конца, система сделает выводы, сохранит их для будущего использования и переключится на что-нибудь другое. Но нет. Анализ снова начался сначала, с исходных данных, продолжился в тех же формулировках, пришёл к аналогичным выводам и снова вернулся к началу. Словно кто-то внутри Кифы — сам Кифа не хотел думать все эти мысли — был страшно недоволен результатами анализа и считал, что если достаточное количество раз перезапустить обработку данных, получатся другие выводы.

Кифа ещё раз усилием воли моргнул, возвращаясь в реальный мир, всё больше напоминавший ему Матрицу, и с трудом уклонился от столкновения со встречным пешеходом. Повёл глазами и обнаружил себя на полдороге к остановке общественного транспорта, который отвезёт его домой. Домой не хотелось. Дома была мать, и она была недовольна. Всё ещё. Больше полугода спустя.

Нет, она не устраивала скандалов, никогда не поднимала больше этой темы. И никакой другой, впрочем, тоже не поднимала. За это время они едва обменялись несколькими фразами, обычно касающимися очередности уборки или готовки в доме, или договариваясь, кому из них подождать слесаря или электрика.

Скорее всего, этот затяжной конфликт закончился бы в тот самый момент, когда Кифа сказал бы “Прости”. Он порой порывался сказать это, но каждый раз останавливался: просьба о прощении означала бы, что его позиция ошибочна, что Оля не по праву занимает центральное место в его жизни и его мыслях. “Нет, — говорил он себе, — лица тех, кто смеет жить без Ольги, недостойны прощения”. И они вдвоём с матерью продолжали игнорировать зияющий разлом в их отношениях. А так как разлом был крупный и затрагивал почти все их отношения целиком, они игнорировали друг друга почти полностью.

Вместо того, чтобы сесть на автобус и поехать, Кифа пошёл пешком. Погода была замечательной, так от чего бы и не прогуляться?

Город, меж тем, жил ровно той же жизнью, как если бы Кифы не было совсем. Кифа любил представлять себя бесплотным духом, приведением, чьё существование проходит в бесконечном и неустанном наблюдении за жизнью горожан. Куда идёт эта девушка в джинсовых шортах по колено, малиновой блузке и с тубусом за левым плечом? Может, она студентка архитектурного, а внутри тубуса — дипломный проект, оперный театр в небольшом городке, способный служить одновременно кинотеатром и актовым залом. Она встретилась сегодня с научным руководителем, и они обсуждали материал балок в несущих перекрытиях на втором этаже здания, переходящем в бельэтаж при пересечении границы в зрительный зал. Руководитель ещё старой закалки, и проекты в ArchiCAD не смотрит, только распечатки, а эскизы вообще требует тушью: когда линию нельзя стереть, думаешь трижды, прежде чем опустить перо на бумагу. “А компьютер этот ваш — убийца профессии. Чертишь — как, зачем? — а, какая разница, всё равно можно в любой момент переделать что угодно. Нет, дорогие, вы у себя-то переделаете, а строители заново строить не будут. Давайте-ка вы тоже будете ответственно подходить к своей работе. От неё, между прочим, зависят жизни людей”.

Улица Калинина — кстати, кто этот человек? Какой-то советский деятель, Кифа с трудом мог вспомнить хотя бы один факт из его жизни — перекрыта, с неё сняли асфальт — на протяжении целого квартала — и уже укладывают снова, теперь правильно, с дренажом, защитной сеткой в основании и удивительно красивым — белым с перцем — гравием под самым асфальтовым слоем.

Навстречу Кифе идёт странный парень с рыжим хвостом на затылке, в клетчатом пиджаке и почему-то с огромным походным чёрным рюкзаком за спиной. Парень довольно плотен, но идёт широко, пружинисто. На ушах накладные наушники, он размахивает обеими руками, словно управляя оркестром (стоп! разве для этого не нужна палочка?), широкие ладони загребают воздух, того и гляди улетит. Этакая небольшая гроза на крыльях. Взгляд парня где-то в бесконечности, Кифу он не замечает. Когда они проходят друг мимо друга — оба идут ходко, и это занимает едва полсекунды — Кифа слышит, что он ещё и напевает себе под нос.

Солнце заходит, небо окрашивается в акварельно-прозрачный голубой цвет, а у горизонта — в нежно-розовый. Автомобили зажигают фары.

Внезапно Кифу кто-то схватил за локоть. Шумно вдохнув, с сердцем, сделавшим пару очень резких, сильных сокращений, отдавшихся эхом в грудине, Кифа резко развернулся и увидел Олега.

– О, Олег! Привет, давно не виделись! — Кифа был рад видеть своего бывшего коллегу и, как он считал сам, наставника. — Как сам?

– Здравствуй. Да так, потихоньку. Шведский проект помнишь?

Кифа кивнул.

– Ну вот, доделали, выдаёмся. Я поеду через недельку туда, поддержать их первое время. Если проблемы возникнут.

– Ясно, — ответил Кифа, несколько расстроенный тем, что пролетел мимо такой возможности. — А я тут в “Альтарес” собеседовался.

Олег опустил правую бровь, показывая своё неодобрение выбора, но из вежливости не комментируя вслух.

– Да-да, я знаю, что ты скажешь, — бросился оправдываться Кифа, — но я по-другому не могу. В любом случае остаётся только ждать их звонка. Если бы только можно узнать заранее… Ты не знаешь, случайно, такого способа?

– Ну, смотри… — начал по обыкновению неторопливо Олег: Кифа обратился к его аналитической системе, и она уже сработала, вне зависимости от желания Олега давать ответ. — Кое-чего можно понять, зная вопросы, которые тебе задавали и ответы, которые ты на них дал.

Кифа вкратце пересказал содержание своей беседы с носительницей аквамариновых глаз. Олег слушал, мрачнея с каждой секундой.

– Знаешь, я бы посоветовал тебе продолжить поиски работы. Не хочу даже обсуждать это интервью, если честно.

– Почему? — искренне удивился Кифа. — Что я такого сказал?

– Много чего, — уклонился Олег.

Однако любопытство Кифы было уже не унять и он довольно быстро уговорил Олега дать оценку беседе.

– Мне это важно, понимаешь, — настаивал Кифа, — а вдруг я на следующем интервью наделаю тех же ошибок?

– Это вряд ли, — сухо заметил Олег. — Ну, раз ты так уверен, слушай. Ты ушёл якобы из-за денег, но когда тебе не предложили больше, ты не потерял интереса. Значит, ты соврал насчёт повода. Зачем? Какой скрытый мотив? Каким непредсказуемым образом ты поведёшь себя? Дальше, ты назвал цифру своей бывшей зарплаты. Это в принципе большая ошибка. Никогда больше так не делай. Это трюк, чтобы платить тебе меньше, и он бы сработал, если бы “Альтарес” не был дешёвой шарашкой.

Кифа потёр лоб двумя пальцами лоб.

– Это правда. Можно же было не отвечать…

– В самом деле, — согласился Олег. — Эти HR-менеджеры стараются купить тебя подешевле, а твоя задача — дойти до технического интервью и сделать так, чтобы тебя купил собеседующий лид, за ту цену, которую ты просишь. С HR нужно быть… как бы это сформулировать… polite, but quite uncooperative.

— Понятно. Ну, буду готовиться к техническому.

Олег только хмыкнул:

– Готовься. Только не в “Альтарес”.

– Почему это?

–Ты ушёл из-за денег, но они не могут предложить тебе больше, — терпеливо пояснил Олег.

– Ну и что? Мне всё равно нужна работа.

– И ты уйдёшь от них как только откроется позиция там, где тебе могут заплатить больше. Это если ты не соврал. А если ты врёшь — то зачем? Может, ты конфликтен и сломаешь выстроенные отношения в их небольшой группе? Это наша контора может сыграть в такую рулетку, для неё эти задержки и потери — копейки. Эти так рисковать не станут. Тем более, ты же сам в конце им рассказал, что пришёл к своей девушке, личные отношения выяснять. Зачем им эта “Санта-Барбара” в рабочее время?

Кифа понятия не имел, что такое “Санта-Барбара”, но его волновало совершенно другое.

– Где и кому я такое сказал? — с напором осведомился он у Олега.

Олег вздохнул и отвёл глаза.

– Кого ты пытаешься обмануть, Иакинф? Когда ты произносишь имя К.-й, у тебя меняется голос, меняется лицо, всё меняется. Не надо быть практикующим психологом, чтобы это заметить. В общем, мой совет — продолжай искать, в “Альтаресе” тебе ловить нечего.

Олег оказался прав. Из “Альтареса” больше никогда не позвонили. Когда Кифа, не выдержав — и не найдя ничего, что не выворачивало бы его наизнанку от одной мысли об интервью — позвонил им сам, они, извинившись, сказали, что вынуждены временно ограничить набор персонала из-за сложной финансовой ситуации в компании. Кифа, однако, доподлинно знал, что “Альтарес” взял за последние две недели двух однокурсников Кифы, не работавших до момента защиты диплома.

Кифа перестал бриться и выходить из дому. Мать устраивала бы ему скандалы по поводу денег и работы, но Кифа принялся фрилансить — временно, как он думал. “Пока всё не устаканится. Пока я не найду подходящего предложения.” Но время шло, а Кифа даже не мог себя заставить зайти на сайт с базой данных вакансий.

Ольга по-прежнему отвечала в мессенджере (редко), по телефону (временами односложно, но от разговора не уходила) и уклонялась от личных встреч, будто Кифа был известным сетевым извращенцем. По большей части. Иногда, впрочем, что-то происходило (Кифа безуспешно пытался вычислить корреляцию хоть с чем-нибудь), и Ольга соглашалась на какой-нибудь выход в свет.

Так и случилось, что в середине первого за шестнадцать лет неучебного сентября они вдвоём гуляли в парке. Лето резко кончилось вместе с августом, и осень деловито наводила свои порядки повсюду. Было сыро — хотя дорожки успели высохнуть с последнего дождя — и довольно прохладно. Есть в каждом лете такой переломный момент, когда понимаешь — всё. Ещё вчера при восьми градусах выше нуля ты легко выходил в одной рубашке, надеясь разогреться ходьбой, а уже сегодня при той же температуре надеваешь честную куртку, а то и накидываешь лёгкий шарф. Лето этого года проиграло три дня назад.

Они шли по ещё тенистым аллеям, поторопившиеся упасть листья под ногами уже влажно шуршали, но ещё далеко не хрустели по-октябрьски — и всё-таки были уже мертвы.

– Как дела на работе? — отважился на вопрос Кифа. И тут же хлопнул себя по лбу призрачной ладонью: этот вопрос не мог получить иного ответа, чем…

– Нормально, — безразлично ответила Ольга.

– Какие проекты делаете?

– Разные.

– Ты не хочешь об этом говорить?

Ольга посмотрела на него, как будто всерьёз засомневалась в его способности понимать человеческую речь.

– Да нет, почему… — бросила она так же безразлично.

Кифу передёрнуло от диссонанса между вербальными и невербальными сообщениями. Невидимый Кифа громко скрипнул зубами и с силой ударил кулаком по ладони. Разумеется, никто этого не увидел. Самое печальное — Ольга тоже.

– Как сестра? Племянник-то здоров?

– Да, всё хорошо. Спасибо.

“Ну дай мне хоть что-нибудь, хоть какую-нибудь зацепку!” — кричал про себя Кифа. Явно же, в том, что разговор не клеится, виноват он — он не раз наблюдал, как Ольга оживлённо беседует с подругами. Значит, его круг интересов недостаточно широк, его юмор недостаточно тонок, иначе он смог бы подумать о таком предмете для разговора, который увлёк бы Ольгу, смог бы так его преподнести, что она снова бы засмеялась.

Ему так давно не удавалось вызвать её смех.

– А ты видела новую премьеру в кино?

– Нет, а что там?

Кифа, обрадовавшись, ухватился.

– Очередная утопия в духе “Матрицы”, но вполне ничего. Большая часть людей разучилась рефлексировать и осознавать себя разумными существами, и теперь немногие, сохранившие ясность ума, должны обеспечить выживание человеческого рода.

Ольга помолчала немного.

– А чем этот фильм походит на “Матрицу”?

– Неужели не заметно? — удивился Кифа. — Там тоже большая часть людей жила в рабстве у машин, не осознавая этого. Те, кто это осознали, становились врагами системы с одной стороны и спасителями человечества — с другой.

Мрачная серая тучка закрыла солнце.

– Понятно, — сказала Ольга. В её голосе нельзя было расслышать скуки, но продолжать разговор о фильме после такого ответа Кифа не решился.

Подул ветер. Ольга поежилась в своём бежевом плаще.

– Холодно. Пойдём домой, Кифа.

– Пойдём, — согласился Кифа. А что ещё ему было делать?

Ветер подул ещё раз, сильнее. Стоящий рядом клён расстался с довольно значительным клочком своей пожелтевшей шевелюры. Солнце всё-таки справилось со своей тучкой — пока что справилось — и, выйдя снова, раскрасило слишком глубокую, чтобы высохнуть с последнего дождя, лужу в весёлые краски золотой осени.

Кифе же свою тучку прогнать никак не получалось, и потому жизнь его была окрашена совсем по-другому. Он словно въехал в длинный тоннель со скучными серыми стенками и просыпался в нём каждое утро, шёл по нему вперёд в поисках выхода весь день, но неизменно засыпал всё в той же безнадёжной серости. День за днём, за днём, за днём…

К встрече с Ольгой он побрился, но через пару недель его щёки снова заросли отвратительно вьющимся пухом. Он бы совсем не выходил из дому, но раз в месяц нужно было снимать наличные в банкомате, так что ему всё-таки приходилось периодически покидать свой затвор. На третий раз ему пришлось купить новые джинсы: в старые он не помещался уже никаким образом.

– Алло… Здравствуй, Оля!

– Привет.

– Что нового? Расскажи про свой проект.

– Да ничего особенного. Пишем биллинг для обработки покупок дополнительного контента в игре.

– Ну и как? Какие сложности?

– Да нет особых сложностей.

Пауза.

Как же вызвать её на разговор? Как сделать так, чтобы голос в трубке звучал непрерывно, как это было раньше? Как это обидно, что столько умственных усилий, столько отвратительных звуков собственного голоса уходит на то, чтобы вызвать одну — всего одну! — каплю живительного дождя!

Пауза.

– Я люблю тебя.

Смешок. Пауза.

– Не болей. Пока.

– Пока, — буднично звучит в ответ. “Она может сказать это так легко, а я бы лучше отрезал себе палец, чем положил сейчас трубку”

Конец связи. Молчание. Тьма.

Profile

honestas: (Default)
honestas

May 2015

S M T W T F S
     1 2
34 56 789
1011 121314 1516
17 18192021 2223
2425 262728 2930
31      

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 06:49 pm
Powered by Dreamwidth Studios