honestas: (Daria)
[personal profile] honestas
Ладно, жданки все уже прождали, пора публиковаться как есть. Тем более, что я всё меньше верю в то, что кто-то возьмёт мой текст хотя бы и в интернет-журнал.

Представляю вашему вниманию мою новую нетленочку. Вуаля.

Глава 1.

Ctrl+Alt+Delete. Пароль. Он почти никогда не выключал рабочий компьютер — зачем? Брошенную прошлым вечером работу легче продолжить, меньше времени на подготовку к ней. Тем более это удобно, если рабочий день, как сегодня, состоит из двух частей — до пар и после.

Чем раньше ты начинаешь работать, тем лучше. Нельзя сказать, что без опыта ты никому не нужен, нет, эти времена уже прошли. Но без опыта ты можешь рассчитывать на минимальную плату. Зависеть от родителей, жить, словно школьнику, в своей детской комнате, не иметь возможности позволить себе буквально ничего без согласия старших… Брр!.. Кифа устал от всего этого уже за первые два года учёбы в университете, и сейчас с тоской поглядывал на “общажных” — иногородних. Они, свободные, не отчитывающиеся ни перед кем, могли позволить себе такое времяпрепровождение, о котором Кифа мог пока только мечтать. Танцевать всю ночь в клубе? Уехать на роликах в “ночную”? Чёрт, да даже забить на пары, никому не объясняя, почему ты вечером собирался вставать в восемь, а сейчас уже десять, однако ты ещё валяешься в постели — уже роскошь, недоступная Кифе.

Впрочем, за последний год Кифа не особенно заботился обо всех этих проблемах. Ведь у него была…

– Доброе утро! — сказала Оля, входя в офис и улыбаясь ему.

Его Оля. Прошёл год, а он всё не привык к этому ощущению. Это чудо — видеть себя отражающимся в её глазах. Это невероятное положение вещей — как он, Кифа, стал выделенным из общего числа людей, стал из одного из многих — уникальным? Само её присутствие пьянило — свет её взгляда, который он ощущал даже отвернувшись, мягкость её волос, осязаемую без необходимости касаться, тепло её тела, которое он чувствовал лучше любого инфракрасного сенсора, запах, наконец — он знал, что смутит её этим, если выскажется вслух, и тем не менее — даже под лёгким запахом духов он чувствовал её собственный аромат. Он не был сильным, Кифа сомневался, что кто-то другой был бы в состоянии выделить его в общем потоке информации, обрушивающейся на мозг любого человека каждую секунду. Но он — он знал его, помнил его, обожал его, не спутал бы его ни с чем. Они сидели спиной друг к другу в офисе — чтобы не отвлекать друг друга, так они договорились. И всё же он чётко в каждый момент времени мог сказать, не вспоминая её расписания — сидит она на своём месте или нет.

Он вспомнил, как они, ещё едва зная друг друга, решили сыграть партию в шахматы.

Прогулка в парке не состоялась: внезапно налетевшая непогодь смешала небо с землёй. Сам Кифа едва успел зайти к Оле домой — они планировали выйти вместе. Но за окном за потоками воды было не видно даже деревьев во дворе.

– А у вас в доме есть шахматы? — поинтересовался Кифа.

– Шахматы? — переспросила Оля.

– Шахматы. Я знаю, можно включить эмулятор даже на моём телефоне, но это всё равно не то. Сто лет не играл — было бы здорово, тебе не кажется?

– В сугубо ботаническом смысле, ага — ответила она немного ворчливо, но всё же открыла антресоли шкафа в зале и, покопавшись там с минуту, вытащила гремящую клетчатую коробку.

– Учти, что я тоже не играла с детства, — предупредила она.

– А в детстве? — поинтересовался Кифа.

– О, а в детстве это был целый мир, — защебетала Ольга, явно довольная вопросом, — все мои друзья ходили в шахматный кружок. У нас был такой замечательный преподаватель — мастер спорта, представляешь? — всё так замечательно объяснял! Он с Карповым играл несколько раз, и даже, говорит, выиграл разок!

– А не врал?

– Нет, что ты! Он нам фотографию показывал и запись партии в книжке у Бронштейна. Замечательный седой дядечка. Очки такие большие, советские ещё. Сам сухой, руки жилистые. Голос глубокий такой, — продолжала рассказывать Ольга, — задаст задачку на большой демонстрационной доске, сидишь, думаешь. Потом выйдешь к доске, сделаешь ход, а он тебе: “Ну… ладно…” — размеренно так, спокойно, а ты стоишь и думаешь: “Может, это был не самый выгодный вариант? Может, надо было по-другому сыграть?” И ведь не скажет до последнего, как правильно…

Кифа с трудом концентрировался на значении того, что она говорила. Пожалуй, только осознание того, что ему придётся что-то сказать, чтобы поддержать беседу, заставляло его вслушиваться не только в звучание голоса, но и в смысл произносимого. Оля меж тем расставляла фигуры, продолжая описывать своего учителя шахмат.

– Он старенький уже, я не знаю, сколько ему, но порядком. А голова всё ещё ясная. Он сам считает, что это от того, что он матан преподает в универе. Говорит, изучение математики помогает сохранить ясность ума.

Кифе выпали белые. Он не стал мудрить и сходил e4. Нужно было что-то сказать. Зачем слушать молчание, если можно слушать волшебное звучание голоса девушки, которая тебе нравится?

– Ты знаешь, что у тебя заведомое преимущество?

– Почему?

Why, indeed?

Оля, меж тем, сходила осторожно, c6.

– Мне очень сложно не отвлекаться от доски, — d3.

– Почему же это? — интересно, она в самом деле не понимает или вызывает на откровенность?

– А какие у тебя предположения? — Кифа прикрыл свою королевскую пешку ферзёвой.

– Хм… — Оля не на шутку задумалась. Интересно, однако ж, над игрой или над разговором? С другой стороны — а так ли одно отличается от другого?

Кифа уже давно стал воспринимать шахматы как столкновение двух характеров. В романтическом фентези часто пишут, мол, познать человека можно только в схватке. Кифа бы подписался под этим высказыванием, будь в нём небольшая поправка — познать человека можно в схватке за шахматной доской. Как сильные, так и слабые стороны личности соперника становились ему ясны под бесстрастным взором четырнадцати безоких круглых фигур и двух глазастых коней.

D5. Его королевская пешка под ударом, а за право владеть центром чёрные вполне могут пойти и на размен, так что защита со стороны ферзёвой пешки не многое меняет.

– Неужели я такой неудобный соперник? — лукаво прищурившись, спросила Оля. — Это ведь всего лишь шахматы, даже не танцы. Как же ты в университете справляешься? Там ведь есть одногруппницы!

“Ага, видела бы ты их! — думал про себя Кифа. — И поговорила бы с ними хоть пару минут.” С одногруппницами Кифе откровенно не повезло. Во-первых — стигма технического вуза — их было всего две. Во-вторых, их сложно было назвать симпатичными. Что, однако, не мешало им одеваться, совершенно игнорируя этот факт, а также носить вокруг себя поле духов, напряжённость которого делала использование репеллентов излишним. Через сессии их протаскивали менее разборчивые одногруппники Кифы. Некоторым рассказам об этих особах попросту не хотелось верить. Кифа и не верил. Но и искушения для него они никакого не представляли.

– Мне всё любопытно, — ответил Кифа размеренно, двигая коня на ферзёвом фланге на вторую горизонталь — поддержать угрожаемую пешку, — насколько женщины осознают свою силу обаяния?

– А мужчины — свою? — парировала Оля, двигая вперёд пешку на e.

– Да брось, какое обаяние? — второй конь отправился угрожать этой самой пешке.

И подумал про себя: “Любая средняя женщина собирает столько же восторженных взглядов, сколько мужчина-поп-звезда средней величины.”

– Ты ж не женщина: не говори, будто знаешь.

В самом деле. Простой аргумент, но убивает всякий спор. Ситуация, меж тем, не стала проще. Разум был полон сообщениями от различных органов чувств, воспринимающих Олю. Он не испытывал каких-либо желаний, которые, будучи высказанными, смутили бы его, нет. Просто глаза отмечали, что человек по имени Оля в данный момент времени находится в пространстве именно в этом месте, что её длинные рыжие волосы лежат именно таким образом, собранные в хвост, что веснушки на её лице имеют именно такую конфигурацию, что её зелёные глаза имеют именно такой оттенок. Насколько это было обострением восприятия, он не знал, но ему казалось, что он вдобавок чувствует исходящее от её тела едва заметное тепло. Причём чувствует его так, словно оно не рассеивается в пространстве, а приходит к нему, сохраняя информацию о поверхности, будто бы он проводит открытой ладонью в паре сантиметров от её тела. Её голос словно подвергался спектральному анализу где-то в недрах его подсознания, предоставляя ему чёткую столбцовую диаграмму: высокая и чистая металлическая несущая, хорошо выраженные средние, уверенные частоты, едва слышные, но различимые мягкие грудные обертона. Кифа с усилием сосредоточился на доске. Не хватало ещё начать получать развёрнутые отчёты с аналитикой от обоняния.

Нужно было что-то делать, и срочно.

Он ещё раз окинул взглядом доску и у него родилась смелая идея. Жаль, что она касалась только доски. Но всему своё время.

Он предложил второй гамбит и Оля приняла оба размена. Кифа взял вторую пешку ферзём, не оставляя сомнений, за кем после дебюта остался центр. Фигуры белых оказались несколько лучше развиты, а чёрные местами сковывали друг друга, но ни решительного преимущества, ни чётких перспектив пока не было ни у одной стороны. Оля выполнила рокировку в короткую сторону, Кифа — в длинную. Что-то неясно тревожило его, какая-то мысль…

Конь мешался, не давая ферзю уйти на королевский фланг. Значит, он должен уйти — и с пользой. Кd6.

– Ладно тебе, — сказала Оля, испытывая некоторое неудобство от его молчания, — я не думала, что это так резко прозвучит.

– Хмм?.. — промычал в ответ Кифа, не отрываясь — не отрываясь! — от доски.

Ему очень захотелось выиграть, именно выиграть и именно эту партию.

– Ну давай, расскажи мне об этом, — участливо предложила она, двигая ферзя по диагонали на самый край доски, — расскажи, почему парни не в состоянии увидеть девушку и не нафантазировать себе всякого!

– Это совсем не так! — Cс4.

– Да что ты говоришь! — поддразнила она его (b5).

Он всё-таки поднял глаза на неё.

– Совсем не так.

Кифа не был искусен в обращении со словами, не как его коллега, Краснов, которому хотелось иногда укоротить его длинный язык. Как объяснить, что далеко не все девушки заставляют кровь кипеть? О некоторых даже знаешь рассудком, что они красивы — но не цепляет, и всё тут. Как избежать неловкости, излагая хотя бы этот простейший пункт? А ведь бывают ещё и такие, которых с трудом назовёшь симпатичными — и тем не менее, дыхание перехватывает, стоит им всего лишь улыбнуться в твою сторону. Оля как раз была весьма симпатичной — но что она отнесёт на свой счёт? На что сможет посмотреть отвлечённо? И в любом случае, все эти ощущения — лишь часть природы, как чувство голода или усталости. И с этих ощущений всё только начинается — твой выбор, что делать с ними. Как это объяснить?

Он нацелился слоном на ферзя. Тот попятился назад.

– Ну ладно, давай не будем об этом, раз это такая неудобная тема.

– Тема как тема, — обронил Кифа чуть мрачновато, представляя себе, будто конь после только что проведённого манёвра облизывается на беззащитного слона на e7.

Дождь на улице, между тем, ослаб, но не прекратился. Небо посветлело, но прорывов в облаках не было. Теперь он мог идти час, а то и два. Кифа мысленно ещё раз выругал себя за то, что не взял зонт. Ведь хотел же!

Оля глянула в окно вслед за ним.

– Слушай, это надолго теперь. Чаю хочешь?

Он кивнул.

Оля вышла на кухню, а Кифа задумался. Сначала над доской. Потом над своей жизнью. Потом посмеялся внутренне над громкостью слова “жизнь” в таком контексте. Как бы то ни было — а чего ради он пришёл сюда? Что заставляло его вот уже с месяц искать всякого удобного случая для встречи с Олей? Ощущения, да. Что рядом с тобой что-то хрупкое, но бесконечно сложное по своему внутреннему устройству — как хронометр, с тонкими-тонкими шестерёнками — но при этом живое. Хочется взять и согреть руками.

Вошла Оля с подносом, на котором стоял большой фарфоровый чайник (из тонкого изогнутого носика чайника курилась струйка пара), пара чашек, расписанных красными астрами и плетёная корзинка с печеньем. В голове у Кифы, наконец, щёлкнуло. Из партии — да в целом из истории общения с Олей — следовало, что она — осторожный человек, не любящий особенного риска, вдумчивый, обстоятельный и, самое главное, не упускающий своего. Никаких жертв с неясными перспективами, ставок наудачу и тому подобных глупостей. И вот такой человек тратит своё время на него, Кифу. Обоняние всё-таки прорвалось со своим отчётом, и он, гася странное ощущение — будто теменная кость приподнимается слегка, что твоя крышка на кипящей кастрюле — с силой провёл рукой по голове от лба к затылку, ероша и так стоявшие ёжиком волосы. “Рискнём”, — решил он. Белый ферзь рванулся на королевский фланг, оставляя белопольного слона под ударом.

– Скажи, Оля, а у тебя есть… — он помялся и, как это часто с ним бывало, перешёл на английский от смущения, — someone special?

– А почему тебе это интересно? — озорно и деланно строго спросила Оля и рассмеялась.

Слон, между тем, погиб смертью храбрых, но, в отличие от Оли, Кифа без колебаний отдавал качество за позицию.

– Лучше я анекдот расскажу в тему. Штирлиц шел по улицам Берлина и что-то неуловимое выдавало в нем русского разведчика: то ли жёсткий взгляд серых глаз, то ли рация за спиной, то ли волочащийся сзади парашют.

“Карта идёт” — конечно, совсем не шахматная фраза, но порой складывается так, что по-другому и не скажешь. Он сумел дважды рассмешить Олю, что вкупе с увиденным им блестящим продолжением — оно всё ещё было туманным, но проступало всё чётче с каждым ходом — заставляло его голову слегка кружиться. Говорят, такое влияние на людей обычно оказывает вино, но Кифа в вине такой эйфории не находил. Сначала сильней были вкусовые ощущения, а потом просто хотелось спать. Зато удача — в партии ли, в разговоре ли, просто ли по жизни — почти заставляла его петь. Он бы и спел, если бы умел.

– При чём здесь Штирлиц?

– Ладно, говорю открытым текстом: давай встречаться, — сам дивясь своей смелости выложил ей Кифа и двинул ферзя на позицию для мата следующим ходом. Не неизбежного, впрочем…

– Интересное, конечно, предложение… — протянула в ответ Оля, и подвинула коня, ввязываясь в свалку возле собственной рокировки, блокируя Кифе возможность быстрого мата.

– Лучшее предложение месяца! — воскликнул Кифа, хватая её за руку. — Первому посетителю — подарок на память!

Она бросила на него несколько испуганный взгляд, потянула руку на себя, но тут же передумав, не отняла её у Кифы. Кифа встал и шагнул вперёд, задев доску. Фигуры рассыпались по полу ледяными осколками подтаявшей на солнце мартовской сосульки. Оля поднялась ему навстречу.

– Вот и поиграли, — необычно спокойно прокомментировала она.

Кифу почти остановили эти слова, но теперь он был гораздо ближе к ней, а это означало…

“Святые угодники, — воскликнул про себя Кифа на манер своего эксцентричного начальника отдела, — как столько событий умещается в такую маленькую долю секунды?” И в этот момент он вдохнул. Квант времени сменился.

В следующий квант он касался кончиками пальцев ложбинки на олином затылке и ощущал, как её рука огибает его лопатку и поднимается, поднимается…

– Я устал играть в игры, — прошептал он прямо над её губами.

Последнее, что он успел членораздельно подумать за следующие пять минут: “Так кто же выиграл?”

Profile

honestas: (Default)
honestas

May 2015

S M T W T F S
     1 2
34 56 789
1011 121314 1516
17 18192021 2223
2425 262728 2930
31      

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 06:49 pm
Powered by Dreamwidth Studios